Коррупция – давняя проблема российского государства. Попытки с ней бороться предпринимались на протяжении всей истории страны, но ощутимого успеха добились лишь два правителя: Иван IV Грозный и Иосиф Сталин – оба прибегали к жёстким репрессивным мерам.

Киевская Русь

Уже в Древней Руси сложилась система «кормления»: чиновники (наместники, волостели) не получали жалованья из казны, а содержались за счёт населения. Эта практика была закреплена в «Русской Правде» Ярослава Мудрого и в «Поконе вирном» – своеобразном кодексе взяток. Церковь осуждала мздоимство: в 1243 году митрополит Кирилл призывал карать за него смертной казнью. Великие князья тоже пытались ограничить произвол чиновников, но антикоррупционные кампании либо быстро сходили на нет, либо даже увеличивали масштабы взяток.

Первые законодательные запреты появились позже:

1. Псковская судная грамота (1397–1467): запрет «тайных посулов» для князя и посадника.

2. Новгородская судная грамота (1471): запрет посулов для судей высшей инстанции.

3. Судебник Ивана III (1497): запрет посулов для бояр, окольничих и дьяков.

Иван Грозный

Иван IV Грозный вошёл в историю как первый правитель на Руси, добившийся ощутимых успехов в борьбе с коррупцией. Одним из главных шагов, предпринятых государем, стало введение опричнины. Эта система управления создавалась как инструмент борьбы с тотальной коррупцией в среде знати и чиновничества. Опричники получили широкие полномочия для выявления и пресечения злоупотреблений. В 1550 году в Судебнике впервые было закреплено крайнее наказание за взяточничество – смертная казнь. Это стало чётким сигналом: коррупция больше не будет восприниматься как «обычная практика».

За 37 лет правления Ивана IV публично казнили более 8 тысяч чиновников – это около 34 % от общего числа государственных служащих той эпохи. Подобные меры должны были устрашить остальных и показать неотвратимость наказания. Результаты оказались впечатляющими: уровень коррупции в стране резко сократился. Свидетельством перемен служит отзыв французского дипломата Арнольда Шемо, который в 1558 году писал: «Московию не узнать – страх смерти изменил эту страну». По свидетельствам того времени, чиновники стали отказываться от традиционных «податей» и «угощений», опасаясь сурового возмездия. Однако эффект оказался недолговечным. После смерти Ивана Грозного механизмы сдерживания ослабли, и коррупция постепенно вернулась к прежним масштабам.

Пётр I

Пётр I решительно осуждал коррупцию и не стеснялся в выражениях: взяточников он открыто называл ворами, а в борьбе с ними не раз прибегал к суровым мерам. Яркими примерами стали показательные казни: князя Матвея Гагарина, осуждённого за взятки при отдаче на откуп винной и пивной торговли, и обер-фискала Алексея Нестерова, признанного виновным в злоупотреблениях и вымогательствах. Эти процессы должны были стать грозным предупреждением для всех государственных служащих. Сам Пётр лично присутствовал при исполнении приговора Нестерову, желая подчеркнуть серьёзность намерений власти. Однако, несмотря на жёсткую риторику и демонстративные расправы, антикоррупционная кампания Петра I оказалась непоследовательной и не привела к системным изменениям.

XVIII–XIX века

В XVIII–XIX веках российские правители неоднократно пытались обуздать коррупцию, внедряя различные меры – однако ни одна из инициатив не привела к устойчивому успеху. Екатерина II предприняла попытку решить проблему системно: она ввела фиксированное жалование для чиновников, рассчитывая, что стабильное денежное содержание снизит соблазн брать взятки. Однако эта мера не оправдала ожиданий – коррупция сохранила свои позиции в государственном аппарате.

Павел I подошёл к вопросу радикально. Его антикоррупционная политика включала: увольнение около 20 тысяч чиновников по подозрению в злоупотреблениях; возвращение палочных наказаний для дворян – мера, призванная подчеркнуть равенство всех перед законом; установку ящика для жалоб у ворот дворца: каждый подданный мог напрямую обратиться к императору с доносом или просьбой. Эти шаги на время ужесточили дисциплину, но не устранили коренные причины коррупции.

Николай I сделал ставку на институциональные изменения: создал Третье отделение – специальный орган для борьбы с лихоимством и контроля за чиновничеством; разработал Свод законов, детально регламентирующий ответственность за взяточничество и описывающий виды коррупционных правонарушений. Однако на практике меры оказались малоэффективны. За 30 лет правления Николая I до судов дошло всего 12 тысяч дел о должностных преступлениях, а приговоров к каторжным работам было вынесено лишь 457.

Александр II попытался повысить прозрачность системы, введя декларирование имущества госслужащих. Раз в 1–2 года публиковались «Списки гражданским чинам» – открытые тома с данными о должностях, жаловании, наградах, взысканиях и имуществе чиновников (включая имущество их жён). Любой гражданин мог сравнить декларируемые сведения с реальным благосостоянием должностного лица. Несмотря на рост числа антикоррупционных дел, их количество практически точно повторяло динамику увеличения числа чиновников – то есть система не очищалась, а лишь фиксировала новые нарушения.

Александр III сосредоточился на конкретных очагах злоупотреблений. Ключевой мерой стал отказ от частных концессий на эксплуатацию железных дорог. Это позволило: прекратить колоссальные убытки казны; ликвидировать феномен «железнодорожных королей» – финансовых магнатов, тесно связанных с коррумпированными чиновниками. Однако в других сферах государственного управления коррупция продолжала процветать.

Наконец, при Николае II законодательство против коррупции стало более чётким: были введены юридические определения понятий «взяточничество» и «лихоимство», а в 1911 году министр юстиции Иван Щегловитов предложил законопроект «О наказуемости лихоимства» (предусматривавший ответственность и за дачу взятки). Однако эти инициативы не смогли сдержать рост коррупции, которая к началу XX века достигла невиданных масштабов.

Советский период

Первые шаги советской власти в борьбе с коррупцией были жёсткими и демонстративными. В 1918 году Совет народных комиссаров принял декрет «О взяточничестве», который устанавливал суровые меры наказания:

• лишение свободы на срок не менее 5 лет;

• соединение срока с принудительными работами на тот же период;

• конфискация имущества осуждённых.

Впервые в российской практике под наказание подпадали не только получатели взяток, но и дающие взятки, подстрекатели, пособники и все, кто был «причастен» к преступлению. В 1922 году Уголовный кодекс ужесточил санкции ещё сильнее: за взяточничество предусматривался расстрел. Несмотря на жёсткость мер, полностью искоренить коррупцию не удалось – система госуправления оставалась уязвимой, особенно в условиях гражданской войны и внешней угрозы.

Сталин добился заметного снижения уровня коррупции благодаря комплексной системе мер, которая действовала на всех уровнях общества:

1. Коллективная ответственность. К наказанию привлекались не только взяточники, но и их родственники, знавшие о преступлении, а также свидетели, которые не сообщили о нём.

2. Система информаторов. Разветвлённая сеть доносчиков делала сокрытие преступлений практически невозможным – создавалась атмосфера, в которой «даже у стен есть уши».

3. Личный пример лидера. Скромный образ жизни Сталина (простая одежда, небольшая дача, отсутствие роскоши) задавал тон для всей номенклатуры.

4. Идеологическая пропаганда. Мощная кампания по воспитанию «нового человека», для которого честность и служение обществу были важнее личной выгоды, формировала общественное осуждение коррупции.

Эта система позволила локализовать коррупцию до минимально приемлемого уровня, хотя и ценой жёсткого контроля и ограничения гражданских свобод. После смерти Сталина антикоррупционные механизмы были постепенно ослаблены: упразднена практика привлечения к ответственности родственников и свидетелей; свёрнута система информаторов; отменена конфискация имущества как обязательное наказание. В результате уровень коррупции начал расти.

На фото и при подготовке материала использована книга из фонда библиотеки:

• Майорова Н.О. Русская история / Н.О. Майорова. – Москва : Белый Город, 2005. – 144 с. : ил. – (Моя первая книга). – 5-7793-0675-3.